«Радиация имеет вкус»: чернобыльская катастрофа глазами очевидцев
26.04.2021 18:45
 
 

 

 
 

 

 
 
 
 
 
 

На устранение последствий взрыва четвертого реактора Чернобыльской АЭС 35 лет назад были брошены лучшие специалисты страны: физики, химики, инженеры, медики, военные. О том, как спасали первых пострадавших в московской клинической больнице № 6, как солдаты химических войск расчищали территорию от кусков ядерного топлива из разорвавшегося реактора и какие средства защиты использовали в опасной зоне, «Известиям» рассказали участники ликвидации последствий страшной аварии.

«Врачи работали на износ»

Солнце радиации: в Чернобыле запустили новую электростанцию
Что сегодня происходит в зоне отчуждения

Первых пострадавших от радиации после взрыва на Чернобыльской АЭС доставили в Московскую клиническую больницу № 6. Сейчас это одно из учреждений ГНЦ Федеральный медицинский биофизический центр им. А.И. Бурназяна ФМБА России. Рассказывает врач-гематолог, ведущий научный сотрудник центра Михаил Кончаловский, принимавший участие в лечении чернобыльцев.

— Пострадавшие начали поступать в шестую клиническую больницу в первые два дня после аварии. В итоге около 200 человек заняли шесть этажей девятиэтажного главного здания. К нам привозили людей разной степени облучения, поэтому стояла задача в короткие сроки правильно и грамотно квалифицировать степень тяжести лучевой болезни в каждом конкретном случае. Профессионально мы к этому были абсолютно готовы, так как наше клиническое учреждение тогда уже накопило значительный опыт работы в этой области. Перед такой лавиной пациентов не спасовали, так как обладали специальными навыками.

В тот момент больница, естественно, была заполнена другими пациентами. Абсолютное большинство находившихся в палатах пришлось выписать или перевести в другие медучреждения. Сначала оставили онкобольных, но и их потом, к сожалению, пришлось выписать, так как для лечения чернобыльцев потребовались специальные стерильные палаты, где могли находиться пострадавшие с максимальным угнетением кроветворения и отсутствием иммунитета. За два-три дня больницу полностью освободили под чернобыльцев.

По неведомым дорожкам: Белоруссия пустит туристов в Чернобыльскую зону
Ради чего ехать и как легально попасть в самое экзотическое место постсоветского пространства

Многие пациенты были облучены тотально или, другими словами, относительно равномерно. Особенность такого общего лучевого поражения в том, что даже у крайне тяжелых больных, с третьей и четвертой степенью лучевой болезни, возникает так называемый латентный период, или период скрытого благополучия, занимающий, как правило, 7–10 дней. И вот как раз за эти дни нам нужно было определить дозу облучения каждого, провести диагностику, чтобы уже точно сформировать группу наиболее тяжелых. В нее вошло приблизительно 30 человек.

 

От абсолютного большинства пациентов, лежащих в палатах, радиоактивное излучение не исходило. Исключение составили два крайне тяжелых больных, у которых большие количества радионуклидов попали внутрь организма. Дозиметрист не разрешал даже останавливаться в коридоре возле дверей этих двух палат. Одного пострадавшего я помню — это был Виктор Дегтяренко, дежурный оператор реакторного цеха.

Среди тяжелых было более 20 пациентов, которые кроме облучения, то есть поражения кроветворения, имели еще и лучевые ожоги, занимающие большую поверхность тела. При такой ситуации человека очень трудно спасти, так как это сочетание, как правило, несовместимо с жизнью. Но мы пытались. Проводили огромную терапевтическую работу. Прежде всего защищали от инфекций, где центральное место занимают антибиотики, противогрибковая и противовирусная терапия. Затем, а особенно это коснулось ожоговых больных, переливали огромные объемы жидкости. Спустя неделю начали проводить трансфузии плазмы, тромбоцитарной и эритроцитарной массы.

6-я городская клиническая больница, в которую доставлялись пострадавшие в результате аварии на Чернобыльской АЭС. Осмотр пациента в одной из палат больницы

6-я городская клиническая больница, в которую доставлялись пострадавшие в результате аварии на Чернобыльской АЭС. Осмотр пациента в одной из палат больницы

Фото: РИА Новости/Владимир Вяткин

Более чем 10 пациентам сделали пересадку костного мозга. Но, к сожалению, эта операция не стала панацеей, как рассчитывали. Она могла помочь тем, у кого было тяжелое угнетение кроветворения, но при условии отсутствия сильных ожогов и лучевого повреждения других органов. В наших случаях пересадка не помогала, хотя при других болезнях крови зачастую она может быть инструментом спасения.

Город без населения: что происходит в населенных пунктах, опустевших после чернобыльской аварии
Заброшенные объекты, вернувшиеся жители и сотни бездомных животных, появившихся после трагедии

К сожалению, наши возможности и тогда и сейчас не безграничны, и первые поступившие чернобыльцы начали погибать через две недели и затем в течение мая. Всего скончались 27 человек, их похоронили на Митинском кладбище Москвы.

Судьба остальных больных складывалась по-разному в зависимости от степени лучевой болезни. Половину из поступивших выписали в течение 10 дней, так как определили у них очень незначительные дозы облучения. Были и те, кто совсем не облучился. К лету восстановились чернобыльцы со средней и легкой степенью заболевания. Но отдельные пациенты у нас лежали до глубокой осени 1986 года, особенно те, у кого были ожоги, потому что у них образовывались лучевые язвы и приходилось использовать хирургическое лечение.

Работая с облученными пациентами, некоторому риску загрязнения подвергали себя и врачи. Когда пострадавшие поступали в приемное отделение, то аппаратура фиксировала у них наличие изотопов на коже, но прежде чем разместить по палатам, их отмывали. Участвующие в этих процедурах пачкались, в том числе и я. Но это было поверхностное загрязнение: кожи, одежды. С некоторыми вещами приходилось расставаться. Мне, например, пришлось выкинуть любимые летние ботинки — они были безнадежны.

Пострадавшая от аварии на Чернобыльской АЭС девочка на больничной койке в детском хирургическом центре

Пострадавшая от аварии на Чернобыльской АЭС девочка на больничной койке в детском хирургическом центре

Фото: РИА Новости/Евгений Коктыш
Быль о Чернобыле: в чем секрет успеха сериала о катастрофе
По зрительским рейтингам телефильм обогнал даже «Игру престолов»

Кроме лечения на многих из нас была обязанность не совсем медицинская, а утешительно-психологическая. Неоднократно я выходил во двор больницы, где собирались жены, дети, матери и другие родственники чернобыльцев — огромная толпа, и докладывал о состоянии каждого пострадавшего. В сериале «Чернобыль» одна из жен якобы проникла к мужу в палату, но это очевидный художественный вымысел, в жизни такого быть просто не могло, исключено совершенно.

Для меня это было настоящее военное время. Домой уходил ночью, да и то не всегда. Врачи работали на износ, но я был молодым и особой усталости не чувствовал.

Мы получили бесценный опыт одновременного лечения больных с разной степенью лучевого поражения кроветворения. Впоследствии на этой основе было создано огромное количество научных, методических и учебных материалов, на которых многие годы и базировалась радиационная медицина.

Может, лучше про реактор: правда о Чернобыле оказалась страшнее сериала
Воспоминания академика Легасова проливают свет на причины аварии

«Нам досталась самая опасная зона»

Ликвидацию последствий аварии взяло на себя Минобороны. Военные расчищали территорию, покрытую радиоактивными кусками разорвавшего реактора и радиационной пылью, принимали участие в дезактивации зараженной зоны. Вспоминает экс-командир 21-го полка химической защиты Ленинградского военного округа полковник Александр Степанов.

— В конце июля 1986 года я был назначен командиром 21-го полка химической защиты ЛенВО, который до отправки в Чернобыль был укомплектован солдатами-срочниками и располагался в деревне Ивантеево Валдайского района. Через две недели после аварии в состав полка влились запасники, которым было уже за 30, — из Карелии, Вологды, Череповца, Пскова, Новгорода. Всего полторы тысячи человек. В район Чернобыля мы прибыли 15 мая и буквально через пару дней включились в операцию по ликвидации последствий аварии. Я принял полк 1 августа 1986 года и командовал им до 6 ноября 1987-го.

Вся территория АЭС была где-то сильнее, а где-то слабее заражена радиоактивными материалами. Иногда это были просто куски твэлов (тепловыделяющий элемент, содержащий ядерное топливо. — «Известия»), выброшенные взрывом из реактора, а иногда просто радиоактивная пыль. И всё это нужно было собрать в специальные контейнеры, захоронить в могильниках и дезактивировать освобожденную территорию.

Экс-командир 21-го полка химической защиты Ленинградского военного округа, полковник Александр Степанов

Экс-командир 21-го полка химической защиты Ленинградского военного округа полковник Александр Степанов

Фото: из личного архива Александра Степанова
Собянин подписал распоряжение о выплате чернобыльцам до 10 тыс. рублей
 

Нам досталась фактически самая опасная зона — крыша турбозала и прилегающая к нему территория. Отдельной задачей была очистка кровли третьего блока, фактически единой с четвертым блоком, где зиял огромный провал. На дне его находился разрушенный реактор, в котором продолжалось горение. Вся крыша третьего блока была густо засыпана спекшимися кусками твэлов, начиненных урано-плутониевой смесью, и графита, излучающих тысячи рентген в час. Их нужно было как-то убирать. В условиях страшной радиации ни одна электронная система не работала. Способ был единственный — солдат с лопатой. Вообще, в Чернобыле многие работы приходилось выполнять вручную, совковыми лопатами, потому что в условиях разрушенной станции никто, кроме человека, просто не мог с этим справиться.

Затем он облачался в тяжелый свинцовый фартук и по команде старшего выбегал из укрытия — бетонной «будки» выхода на крышу, добегал до назначенного места, цеплял на лопату кусок твэла, сбрасывал его в пролом четвертого блока и бежал обратно. Время работы — 20–30 секунд. После чего солдата отправляли вниз, в безопасную зону, а на смену ему шли следующие. Трудились только добровольцы. Всего мы здесь на крыше отработали месяц. За эту работу всем участникам заплатили в тройном размере.

Чернобыльская АЭС. Съемка проведена 9 мая 1986 года, две недели спустя после аварии

Чернобыльская АЭС. Съемка проведена 9 мая 1986 года, две недели спустя после аварии

Фото: ТАСС/Валерий Зуфаров
В зоне отчуждения Чернобыльской АЭС задержали четырех сталкеров
 

Была определена максимальная доза, считавшаяся безопасной, — 25 рентген за три месяца службы. За сутки не больше 2 Р/ч. Работали по секундомеру. Пока одни скидывают твэлы, другие ждут своей очереди в укрытии, которыми обычно являлись подземные сооружения станции — водозаборные станции, хранилища разные. Там тоже фонило, но намного слабее. Когда солдат набирал 21–22 рентгена, мы снимали его со станции и переводили на хозработы. Это позволяло и «недобирать» максимальную дозу, и нормально обеспечивать работу тыла. Людей мы берегли, что бы сейчас ни говорили некоторые некомпетентные эксперты.

Мне как командиру приходилось скрывать свои рентгены. Иначе и полгода полком не прокомандовал бы. К концу срока я нахватал 75 Р/ч, но записал как 25. Под конец уже слегка «светился».

Особо подчеркну, что в районе станции и вокруг неё действовал жесточайший сухой закон. Мы за этим следили очень строго. Любого употребившего сразу выгоняли, а это для человека было самое страшное наказание.

Обработка территории Чернобыльской атомной электростанции дезактивирующим раствором

Обработка территории Чернобыльской атомной электростанции дезактивирующим раствором

Фото: РИА Новости/Виталий Аньков
Зону отчуждения Чернобыльской АЭС откроют для посетителей
 

Радиация имеет вкус. При работе в зоне радиоактивного заражения во рту очень скоро появлялся металлический привкус. Потом на коже возникало ощущение, что находишься на ярком солнце, затем возникала сухость в горле и характерные «радиационные» кашель и осиплость.

Самым трудным для меня тогда было отвечать на вопрос солдат: «А что с нами потом будет?» Ответа на него у меня не было. Мы выполняли свой долг перед Родиной, а что будет потом, не знали. До сих пор нет единого понимания воздействия радиации на организм. Это очень индивидуальное дело. Я знаю нескольких ребят, кто в Чернобыле полностью излечился от астмы. Но также несколько ликвидаторов умерли от открывшегося внезапно туберкулеза, буквально за две недели сгорели. Понятное дело, что Чернобыль здоровья никому не добавил и все льготы ликвидаторам полагались заслуженно. Я ни минуты не жалел и не жалею, что в моей жизни были 15 месяцев этой трудной и чрезвычайно опасной работы.

После пожаров в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС изменились зоны заражения
 

«Лепестки» носили все»

Главный научный сотрудник отдела промышленной радиационной гигиены ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России, доктор технических наук, инженер-физик Владимир Клочков приехал на Чернобыльскую АЭС через три недели после аварии и принял участие в организации индивидуальной защиты ликвидаторов. Вот что он рассказал «Известиям» о событиях тех лет.

— В апреле 1986 года я работал в отделе средств индивидуальной защиты Института биофизики, окончив Московский инженерно-физический институт по специальности «дозиметрия — защита от излучений». Наша лаборатория отрабатывала методические основы эксплуатации и дезактивации средств индивидуальной защиты (СИЗ).

После аварии на Чернобыльской АЭС перед сотрудниками института поставили задачу обеспечить ликвидаторов средствами индивидуальной защиты. Для ее решения многие наши специалисты выехали на предприятия — изготовители СИЗ для оказания помощи в организации выпуска наиболее нужных изделий в максимально возможных объемах и организации их поставки на ЧАЭС. А на самой ЧАЭС необходимо было оперативно решить сложные проблемы эксплуатации и дезактивации СИЗ.

Главный научный сотрудник отдела промышленной радиационной гигиены ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России, доктор технических наук, инженер-физик Владимир Клочков

Главный научный сотрудник отдела промышленной радиационной гигиены ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России, доктор технических наук, инженер-физик Владимир Клочков

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков
Пластика жанра: «Чернобыль» опередил «Мортал Комбат»
Драма о трагедии ЧАЭС вырвалась вперед, на третьем месте — перевыпуск «Властелина колец»

В Чернобыль я поехал 17 мая в составе бригады из семи человек, которую возглавил крупный ученый биофизик, профессор Института биофизики Игорь Борисович Кеирим-Маркус.

Надо отметить, что мы ехали всё-таки второй сменой, когда самая тяжелая фаза спасения и эвакуации людей была пройдена. В аэропорту Киева сформировалась автоколонна и направилась на север в сторону Чернобыля. На улицах, увидев нас, люди останавливались, смотрели вслед. Чувствовалась большая обеспокоенность. На их лицах читался вопрос: «Колонна машин в сторону Чернобыля — что там еще случилось?»

Нас привезли в город Иванков, где выдали незамысловатый пропуск — на половине тетрадного листа с надписью «Профессор И.Б. Кеирим-Маркус и с ним шесть человек». Поселили бригаду на самой границе с 30-километровой зоной в пионерлагере «Сказочный». Хотя над реактором стояла еще струйка дыма, но уже тогда было ясно, что самое страшное миновало.

Члены подразделения, занимающегося дезактивацией территории Чернобыльской АЭС, направляются на объект

Члены подразделения, занимающегося дезактивацией территории Чернобыльской АЭС, направляются на объект

Фото: РИА Новости/Виталий Аньков
Шарапова в День Земли вспомнила о трагедии в Чернобыле
 

Сложность организации защиты ликвидаторов средствами индивидуальной защиты обусловлена тем, что каких-либо защитных костюмов для чернобыльцев не было. Дело в том, что главным фактором опасности в зоне Чернобыля было внешнее гамма-излучение. Защититься с помощью костюмов от него невозможно, так как оно отличается высокой проникающей способностью при прохождении через вещество. К примеру, чтобы поглотить гамма-излучение такой энергии, которую имели выброшенные из реактора радионуклиды, требовалось изготовить костюм из наполненного свинцом материала весом около 300 кг. И он сократил бы дозу воздействия примерно в два раза. А при более серьезной защите вес костюма доходил бы до тонны.

Другим фактором опасности для людей было поступление радиоактивных веществ на кожные покровы и особенно органы дыхания. Для защиты ликвидаторов нашли самое широкое применение одноразовые респираторы ШБ-1 «Лепесток».

В маркировке сохранены имена их создателей лауреатов Ленинской премии: сотрудника Института биофизики Сергея Николаевича Шатского и сотрудника НИФХИ им. Л.Я. Карпова Петра Иосифовича Басманова.

Внешне респиратор «Лепесток» выглядит как матерчатый круг с двумя тесемочками. Но эта простенькая конструкция по комплексу показателей, таких как защитная эффективность, сопротивление дыханию (а в нем очень легко дышать), на мировом рынке не имеет конкурентов до сих пор. Респиратор «Лепесток» создан из специального материала с очень тонкими электрически заряженными волокнами, способными задерживать мелкодисперсные аэрозоли.

сДезактивация транспорта в районе четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции

Дезактивация транспорта в районе четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС

Фото: РИА Новости/Виталий Аньков

Сначала в «Лепестках» в зоне ЧАЭС работали гражданские ликвидаторы, но к июню на них перешла вся армия, отказавшись от своих многоразовых штатных респираторов. «Лепестки» носили все, так как желающих надышаться радиоактивными аэрозолями не было.

Опубликованы кадры изнутри диспетчерской Чернобыльской АЭС
 

Сотрудники Института биофизики провели обследование территории 30-километровой зоны. Измерения показали, что после взрыва реактора в окружающую среду попал очень радиотоксичный элемент — плутоний-239, имеющий период полураспада 24 тыс. лет. Собрать весь плутоний невозможно, поэтому ясно, что эта зона останется безлюдной надолго.

Радиационный фон в зоне Чернобыльской АЭС в течение 1986 года существенно уменьшился за счет естественного распада короткоживущих радионуклидов. Воздействие радиации на животный мир было значительным, но тем не менее количество диких животных не уменьшилось, а, наоборот, увеличилось. Это отражает тот факт, что вред от радиации был всё-таки меньше, чем беспокоящая животных деятельность человека.

Осенью 1986 года в подъезде дома в Чернобыле, в котором было наше общежитие, я видел кошку. От того, что она гуляла по «грязной» траве, у нее облысело брюшко. Казалось, что кошка обречена на гибель, но через год, когда я вновь туда приехал, то увидел ее живой, обросшей, да еще и с котятами.

Всего в первый аварийный год я выезжал в Чернобыль четыре раза и три раза в 1987-м. Затем исследования в основном проводили в лабораторных условиях.

При полном или частичном использовании
материалов ссылка на ресурс обязательна.

Яндекс.Метрика


Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home/oodrussia/oodrussia.ru/docs/sites/all/themes/russland/html.tpl.php on line 90